Основная причина визита Ашрафа Гани в Узбекистан
11 декабря 2017, 13:20 2447 просмотров

alt

Рустам Махмудов проанализировал прошедший визит президента Афганистана в Узбекистан в контексте политической модернизации страны.

Состоявшийся в начале декабря визит президента Афганистана Ашрафа Гани в Узбекистан, который завершился подписанием двух десятков документов и 40 экспортных контрактов на сумму в $500 млн, многие уже назвали прорывом в двусторонних отношениях. Безусловно, все это можно считать позитивным результатом, а также следствием как новой динамичной политики Узбекистана, так и встречной активности Кабула, которую он в последнее время проявляет не только на узбекском, но и на целом ряде других направлений своей внешнеэкономической политики. Учитывая, что Афганистан является одним из столпов безопасности в Центральной Азии, а также весьма перспективным рынком сбыта для узбекских товаров и услуг, представляется актуальным понять, какими причинами вызвана общая внешнеэкономическая активность Кабула и какие цели она планирует достичь в долгосрочной перспективе.

Как известно, Ашраф Гани стал президентом в сентябре 2014 года по итогам самых противоречивых выборов в истории нового Афганистана, в результате которых он и его главный соперник Абдулла Абдулла при посредничестве США подписали договор о разделе власти, позволивший выйти стране из потенциально опасного внутриполитического кризиса. Согласно этому документу, Ашраф Гани признавался президентом, а его соперник получил пост главы исполнительной власти. Урегулирование данного кризиса позволило новым властям приступить к решению фундаментальной задачи — продолжение курса на модернизацию страны.

Нужно отметить, что в истории Афганистана до настоящего момента было три масштабные попытки модернизации. Первая модернизации была предпринята королем Афганистана Амануллой-ханом (1919-1929 годы), закончившаяся провалом в результате, как допущенных ошибок, так и противодействия со стороны радикальных традиционалистов. Вторая модернизация был запущена королем Мухаммадом Надир-шахом (1929-1933) и особенно его сыном Мухаммадом Захир-шахом (1933-1973), чей период правления афганцы до сих пор вспоминают с ностальгией и называют своим «золотым веком». Однако и его реформы встретили противодействие со стороны консерваторов и коммунистов.

В результате произошедшей серии государственных переворотов в апреле 1978 года к власти пришла Народно-Демократическая партия Афганистана, которая запустила собственный вариант Третьей модернизации на основе коммунистической идеологии. В итоге она также провалилась как из-за ошибок НДПА, так и по причине превращения Афганистана в поле битвы великих держав в период холодной войны. Взятие Кабула в 1992 году коалицией моджахедов ознаменовало собой конец Третьей модернизации с погружением Афганистана в период нестабильности и приходом к власти группировки «Талибан», придерживавшейся радикальных антимодернистских идеологических установок. Эта группировка продержалась у власти до осени 2001 года, будучи свергнутой в результате военной операции международной коалиции. Первый президент посталибского Афганистана Хамид Карзай (2001-2014) с помощью Запада запустил Четвертую модернизацию, продолжателем дела которого является Ашраф Гани.

Активизация внешнеэкономической политики Ашраф Гани

Условия, в которых действует сегодня Ашраф Гани, по целому ряду параметров отличается от тех условий, в которых начал модернизацию Хамид Карзай. Важнейшей разницей является уход афганской проблемы с первых строчек западной повестки дня. Этот уход начался постепенно, с сокращения американского военного контингента в Афганистане при президенте Бараке Обаме. Американцы больше не могли себе позволить огромные затраты на Афганистан. По расчетам The Cost of Wars Project, общие расходы американского бюджета на афганскую операцию за 16 лет составили $2 трлн.  Недавний всплеск внимания к Афганистану со стороны администрации Дональда Трампа все же не имел того масштаба, который был при президентах Джордже Буше-младшем и Бараке Обаме. В дополнение к сокращению внимания США, команда Ашрафа Гани также столкнулась с 2014 года с неблагоприятной ситуацией на мировом рынке.

Сочетание этих двух факторов негативно отразилось на целом ряде экономических показателей Афганистана. Прежде всего, было отмечено резкое снижение показателей роста ВВП, пик которого в 17,2% пришелся на 2010 год. В 2014 году, когда администрация Ашрафа Гани пришла к власти, ВВП вырос на 6,2%, однако, уже на следующий год этот показатель упал до 2,2%, пока не ушел в минус 2,4% в 2016 году. Соответственно, падал и размер номинального ВВП. Если при Хамиде Карзае в период 2007-2014гг. ВВП страны вырос с $9,84 до $20,5 млрд, то затем в 2015-2016гг. он сократился до $19,7 и $19,47 млрд соответственно.

Продолжающийся первый президентский срок Ашрафа Гани не принес каких-то фундаментальных прорывов в экономике, однако, можно отметить несколько позитивных моментов. Так, афганское правительство при Ашрафе Гани, хотя и не ушло полностью от зависимости от иностранной донорской помощи при формировании государственного бюджета, но все-таки эту зависимость ему удалось несколько снизить. В проекте бюджета на 2017 год донорская помощь составила 63% ($4.147 млрд) против 70% в прошлые годы, в то время как на внутренние доходы пришлось 33% ($2,168 млрд). Остальные 4% составили кредиты.  Среди достижений администрации Ашрафа Гани можно назвать рост экспорта в период 2014-2016гг. — с $515 до $571,4 млн, при этом диверсификация его структуры пока оставляет желать лучшего. По большей части, это фрукты, орехи, цитрусовые и бахчевые культуры, овощи, крупы, ковры, шерсть и т.д.

Отрицательное влияние на процессы модернизации продолжала оказывать нестабильность в стране, вызванная террористической угрозой. Государственные расходы на безопасность составили 36% бюджета. Правительство Афганистана также пока не смогло найти выхода из ловушки, в которую загоняют страну низкие доходы населения, сократившиеся в последние годы с $630 до $596 на душу населения в год. Бедность приводит к массовой эмиграции, в том числе и квалифицированных кадров, что в свою очередь девальвирует эффект от инвестиций в образовательную систему (13% бюджета). Бедность также заставляет многих людей заниматься выращиванием опиумного мака, участвовать в коррупционных схемах и уходить к боевикам. Кроме того, низкие доходы ограничивают покупательную способность афганского рынка.

Мир как катализатор экономики

На фоне вышеуказанных результатов и процессов и происходит нынешняя активизация внешнеэкономической политики тандема Ашрафа Гани —Абдулла Абдулла, суть которой можно охарактеризовать как поиск новых стимулов для роста экономики, в число которых входит углубление интеграции Афганистана в региональные и мировые рынки. В качестве одной из отправных точек для запуска этого процесса Кабулом видится улучшение ситуации с транспортными коммуникациями внутри страны и обеспечение их состыковки с транспортными системами соседних государств. Речь, в первую очередь, идет о строительстве новых железных дорог, которые могут заметно снизить стоимость транспортировки экспортных и импортных товаров.

В данной сфере Ашрафом Гани большое внимание уделяется развитию транспортного сотрудничества с Ираном, который в свою очередь также заинтересован в увеличении своего экспорта в Афганистан, который достигает $2,5 млрд. Важным пунктом афганско-иранского транспортного сотрудничества является развитие порта Чехбехар на Мекранском побережье Ирана и расширение грузоперевозок через порт Бендер-Аббас в Персидском заливе.

Для Кабула Чехбехар играет важнейшую стратегическую роль. Во-первых, иранский маршрут через этот порт должен снизить зависимость афганского бизнеса от Пакистана, чей порт Карачи всегда служил для Кабула главным выходом на мировые рынки. Однако, из-за сложных политических отношений двух стран и периодических закрытий пакистанской стороной пограничных пунктов Торгунди и Спин-Булдак, наносящих многомиллионные долларовые убытки афганскому бизнесу, Кабул был вынужден принять решение о диверсификации своих экспортно-импортных маршрутов. Во-вторых, Афганистану необходимо расширить торгово-экономическое и инвестиционное сотрудничество с Индией, что сделать через пакистанскую территорию невозможно.

В этой связи для полноценного развития иранского коридора через Чехбехар интересам Кабула отвечает дальнейшее развитие инфраструктуры в этом порту, а также скорейшая реализация проектов несколько железнодорожных веток по линии «Север-Юг». Это, прежде всего, железнодорожная ветка из Чехбехара в Захедан через Бирдженд до Мешхеда и Серахса, расположенных в граничащей с Афганистаном иранской провинции Хорасан-Резави.

В свою очередь, Иран предлагает афганским и индийским бизнесменам до реализации вышеуказанных проектов уже сегодня использовать другой железнодорожный маршрут, начинающийся в порту Бендер-Аббас и идущий до Мешхеда и н.п. Хаф возле афганской границы. В дальнейшем железная дорога из Хафа должна быть дотянута до Герата — крупнейшего экономического центра северо-западного Афганистана. Для Ирана и Афганистана дорога от Хафа до Герата интересна также не только в плане увеличения товарооборота, но и в свете подписанного странами в 2016 году меморандума о совместной разработке афганских полезных ископаемых.     

Естественно, что все эти новые транспортные возможности на иранском направлении не могут не радовать Кабул, который уже вынашивает планы практической реализации другого проекта железной дороги «Мазари-Шариф – Шибирган – Меймене – Герат». Эта дорога должна соединить крупнейшие экономические центры северного Афганистана, а также стать осью нового транзитного коридора Узбекистан-Афганистан-Иран, способного составить конкуренцию транзиту через Туркменистан. Обсуждение именно этого проекта, как можно судить по озвученной СМИ информации, стало одним из ключевых пунктов визита афганского президента в Узбекистан. Как сообщается, стороны подписали соответствующее двустороннее соглашение. Однако, пока нет полной ясности по вопросу финансирования этого дорогостоящего проекта. Как известно, Узбекистан построил в 2011 году железнодорожную ветку «Хайратон – Мазари-Шариф» и финансирование проекта стоимостью в $165 млн тогда взял на себя «Азиатский банк развития».

Еще одним успехом транспортной политики Ашрафа Гани последнего времени можно назвать подписание Афганистаном, Туркменистаном, Азербайджаном, Грузией и Турцией соглашения по проекту «Лазуритовый коридор». Этот проект должен улучшить сотрудничество в области транспортных коммуникаций между всеми этими странами, а также обеспечить доступ афганским товарам на рынки Южного Кавказа, Турции и ЕС.

Таким образом, можно констатировать, что Кабул действительно прилагает большие усилия в транспортной сфере. Однако транспортными коммуникациями его политика интеграции в региональные экономические связи, конечно же, не ограничивается и в данном случае можно отметить попытки афганской стороны изменить свой статус в ШОС, став постоянным членом организации, а также влиться в китайскую инициативу «Один пояс, один путь». Также Афганистан пытается интегрироваться в электроэнергетические связи Центральной Азии. Он участвует в проекте CASA-1000, предназначенного для поставок электроэнергии из Кыргызстана и Таджикистана в Южную Азию, и планирует увеличить импорт электроэнергии из Узбекистана за счет строительства линии электропередач «Сурхан – Пули-Хумри». Еще одним инструментом, используемым Кабулом для укрепления своих торгово-экономических связей с региональными партнерами, является создание так называемых «двусторонних свободных экономических зон для торговли товарами». В настоящее время переговоры о создании подобной зоны ведутся с Индией.

В целом, все это говорит о том, что курс Ашрафа Гани на утверждение Четвертой модернизации Афганистана имеет стратегический характер. Вместе с тем, успех его курса, конечно же, будет в огромной степени зависеть не только от мер экономического характера, но также и от способности афганского правительства запустить мирный процесс в стране, который станет самым лучшим катализатором для вывода модернизационных процессов на траекторию устойчивого роста. 

Комментарии