«Начался 42-й год — год голода, самый страшный год»: истории тех, кто пережил войну
09 мая 2017, 13:00 2476 просмотров

9 мая отмечается 72-я годовщина победы над фашизмом. В День памяти и почестей UZ24 публикует истории тех, кто ушел на войну 1941-45 годов еще подростком, пережил блокаду Ленинграда ребенком, терпел голод и видел смерть родных и товарищей.

Вера Спиридоновна Крипницкая

1934 года рождения

Мне шел 7-й год, когда началась война. В школе я еще не училась — тогда брали с восьми лет. Да и закрыты были все школы. Когда дети голодные, какая учеба? Родилась и выросла я под Ленинградом. Нас было четверо детей и родители. Папа у меня был геолог-разведчик, первопроходцем, мама — учительницей, но потом она ушла с работы, чтобы смотреть за нами.

В то время дети были действительно дети. Днем, когда нам сказали, что началась война, никто из нас не принял это всерьез. Что такое война? Сегодня она есть, завтра ее нет. Мы жили в мирное время и не представляли, что такое война и что значит это слово. Ночью папе было приказано собрать все оборудование и выехать в Ленинград, где он должен был получить другое назначение. Под его руководством тогда были около 20 семей. Они должны были выехать, открывать новые месторождения. Он смог отправить эти семьи, они все остались живые. Одна наша семья погибла.

У нас была квартира в Ленинграде, но первое время мы жили в вагончике. Нам говорили, что мы уедем сегодня, затем завтра. А потом выехать мы уже не смогли, становилось очень холодно. Все пути были отрезаны. Выпал снег, есть нечего было. Мы выходили, собирали желуди и жарили их на буржуйке. Кушать-то хотелось. Ни у кого не было запасов [еды], никто не ожидал, что такое может случиться.

В октябре 41-го мы переехали в эту квартиру. По-моему, она находилась на Васильевском острове, но точно я уже не помню. Когда мы приехали в Ленинград, и я увидела, что небо над городом закрыто аэростатами, мы поняли, что идет война и это не детская игра. Тот год мы еще как-то прожили. Начался 42-й год — год голода, самый страшный год, когда люди начали поголовно умирать, потому что еды не было абсолютно. Родители уходили рано, приходили поздно. Они должны были работать. Куда государство посылало, там и работали. Надо было окопы рыть, помогать в госпитале, выбрасывать фугаски — они это делали.

alt

Говорят, более 600 тысяч людей погибло от голода в блокаде, но это еще под вопросом. Детей тогда переправляли на плотах через Ладожское озеро, а если начиналась бомбежка, они уходили на дно, и никто не знает, сколько погибло [детей].

Иногда родители приносили половину буханки черного хлеба — это была порция на всю нашу семью, а иногда — не могли. Когда они получали какой-то паек, они в первую очередь приносили его нам, сами не ели. Знаете, как умер мой старший брат? Мама вернулась домой вечером, он встал с кровати и попросил: «Мама, дай кусочек хлеба!». Она заплакала, откуда его взять? Он упал на пол и больше не встал. За ним умерли второй брат, сестренка — она родилась в мае 41-го и была еще грудным ребенком, — папа, мама. Все подряд лежали. Если бы мы болели, не было бы обидно. Но когда здоровый человек умирает с голода и от того, что этому фашисту нужно было завоевать весь мир. За что? За что погибли мои родители, братья, сестренка? Я до сих пор не могу это принять и понять. Меня потом забрали в детдом. Когда меня везли туда на саночке, вода уже хлюпала, начиналась весна.

Умерших людей забирала специальная бригада, которая ходила по квартирам. Наступала весна, везде лежали трупы и могла начаться эпидемия. Квартиры были открыты, двери даже не закрывались. Часто люди умирали, держа на груди документы — чтобы потом их можно было опознать и похоронить.

Мне 82 года сейчас, и я до сих пор не могу забыть ужасы этой войны. Как забыть, как мои родные умирали, потому что не было даже куска хлеба? В чем были перед виноваты перед Гитлером, что он хотел нас уничтожить?

Василий Хакимович Ганиев

1925 года рождения

В 17 лет меня призвали в армию в Вологодской области. Отправили на учебу. Сверстников через 2-3 месяца отправляли на фронт, а мне удалось окончить сержантскую школу. Первый бой мы форсировали, я был бронебойщиком. Там получил серьезное ранение. Моего второго [товарища] убили с утра, а я, выходя с окопа по приказу командира, заметил немецкого бойца, который активно жестикулировал, оглянулся, в метре от меня — граната. Знал, что ее уже не бросить обратно. Сгруппировался, как учили в школе, и принял удар на себя. Граната осыпала меня, осколки были по всему телу. Тяжелое ранение пришлось на левую часть туловища.

30 дней лежал в госпитале на Украине с мыслью: «Проснусь ли утром?». Все, что я видел — маленькое окошко и часть коридора. Обездвижен был полностью. Времена тяжелые были — раненных много, убитых еще больше. Пострадавших помещали в спортивном зале одной из школ Украины. В каждом уголке — раненные. На всех — один хирург. На 31 сутки попытался встать с постели, но от бессилия потерял сознание. На следующий день, помню, это было 10 октября, тепло, предпринял очередную попытку встать. Увидел бОльшую часть коридора. Спустился со второго этажа, упал в кювет. Не знал, как вернуться обратно.

alt

Каждый день поступали раненные. Санитары только успевали выносить трупы и ампутированные конечности тех, чьи жизни врачу удавалось спасти. Фронт ушел далеко. Лежачие просили купить что-то перекусить, так как давали только картошку три раза в день. Ежедневно ходил на перевязки, из раны шли гнойные выделения. В общей сложности пролежал два месяца. Видел, как гибнут молодые ребята день за днем. Тех, кому удалось победить в схватке со смертью, отправили поездом в Москву. 25 декабря меня выписали из Московского госпиталя. Перевелся в Белоруссию. Немецкие снайперы «выстреливали» наших. Снова [получил] ранение, но менее значительное. Пуля вместо того, чтобы пробить черепную коробку, «застряла» в мочке уха. В итоге — оглушение на левое ухо. В госпитале штаба-округа ранение дало осложнения. Онемела вся левая часть лица. Но благодаря своевременному лечению быстро вернулся в строй. Прозвучал приказ верховного: «Изуродованных на фронт не посылать». Тогда в госпитале дали автомат, патрулировал территорию. Через месяц снова подготовка на фронт. Шел октябрь 44-го. Война приближалась к концу. Меня определили в училище. Одну треть курсантов отделили и присвоили звание младших лейтенантов.

Анна Николаевна Абдушукурова

1925 года рождения

Родилась на Украине в семье крестьянина. Мама умерла от голода, когда я была маленькой. Росла в детдоме. Война застала в 41-м году в доме прокурора, где работала наемным рабочим (нянчила детей). Начали убирать урожай, увозить с Украины. В июле образовался фронт в селе Беляевка. Нас учили ремонтировать, косить, делать перевязки — всему, что можно. На фронт провожали живых, а принимали мертвых, кормили и ухаживали за теми, кто выжил. Грузили по 17 вагонов зерна. Страшное, темное время. Деревни опустели — всех забрали на фронт. В штрафной части прятались диверсанты. Их убивали. Всех.

В июле немцы приехали забирать в Германию. Привезли на вокзал и как лошадей загнали в товарный вагон. Приехала провожать старшая сестра, я до последнего просила оставить меня на Родине, на что немец сказал: «Господам красным служила, поедешь господам немцам служить».

В Германии нас рассортировали. Начала работать в Любеке у крупного помещика Баура. Ровно девять месяцев убирала, стирала. Ни улицы, ни города не видела — ничего кроме трехэтажного дома.  В одной комнате стояли телевизор и радио. В один из дней «поймала» московскую радиостанцию, услышав родную речь, заплакала.

alt

Помещика забрали на фронт, остались с хозяйкой и ее секретаршей. Последняя поймала меня за прослушиванием радио, обвинила в шпионаже. Хозяйка выгнала из дома на аллею, сняв с меня форму. Ни завтрака, ни обеда, ни ужина, без воды. Проходила целые сутки, но пришлось вернуться, так как больше никого не знала. Поднялась в свою комнату, хозяйка била за этот проступок. Утром встала без сил, собрала вещи дошла до части, откуда нас отправляли. Три дня ждала, без еды и воды. Меня перенаправили в семью господина Шварцкопфа. Работала в огороде вместе с его дочерью — Элизабет. Ела с семьей за одним столом. Приняли меня как родную дочь. Работала там до самого окончания войны.

Всех с лагерей, заводов собрали, «погрузили» в вагон и отправили в воинскую часть. Кормила 56 офицеров утром и вечером. Здесь впервые услышала узбекскую речь. Один из офицеров, обтекая кровью, шел в часть, я предложила сделать перевязку, так как имелось все необходимое. А он сказал: «Йок, йок». Это был мой будущий муж — Тураб Абдушукуров. Он в первый раз попал на фронт и сразу же был серьезно ранен. Переехали жить в Германию. В 47-м году нас отправили в Ташкент, где мы и стали обустраиваться.

Абдулла Зарифулович Тазиев

1924 года рождения

Когда меня брали в армию в 1942 году, мне было 17 лет. По закону не было положено забирать на фронт, потому что я был несовершеннолетним, однако меня вызвали в военкомат и предложили писать заявление для того, чтобы пойти добровольцем. Я его написал и сразу после этого меня зачислили в Военное высшее командное училище Московского военного округа, которое окончил в 1943 году. Тем, кто учился хорошо, раньше времени присвоили звание лейтенанта и отправили на фронт.

Я попал в Степной фронт после Сталинграда под Воронежем, где меня назначили командиром взвода. В первом же бою немецкий снайпер ранил меня в правое бедро, когда я бежал к пулемету «Максимка». Несмотря на это, я лег и дополз до пулемета, открыл огонь из пулемета — до немцев оставалось 200-250 метров. Когда они заметили, что я отстреливаюсь, открыли огонь из миномета.  Я сообразил и поставил пулемет туда, где был первый взрыв мины, так как туда уже не попадут. Следующие мины взорвались дальше от меня. Но я был ранен, кровь текла, я снял свою пилотку, прикрыл рану и до конца боя так лежал. Когда командиры приказали танкистам вытащить меня, я уже не мог ходить. Затем я оказался в лесу в медицинской санитарной части, где мне сделали перевязку. Я до сих пор помню медсестру Марию, которая после перевязки дала мне 100 грамм разведенного спирта и один прессованный кишмиш. Когда меня ранили в третий раз, опять попал к ней.

Мы дрались насмерть, ведь если я не убью, то убьют меня. Поэтому на простом языке говорят: «Смотри на 180 градусов», а там нужно смотреть на все 360 — иначе пропадешь. Слезы я не вызываю, они сами катятся, когда вспоминаешь страшные вещи. Можете представить, мне было всего лишь 19 лет, а я уже был офицером и командиром роты. Это значит, что жизнь сотни человек была в моих руках, я берег и спасал их.

alt

Я участвовал в освобождении городов Старый Оскол, Новый Оскол, Белгород, Харьков, Полтава, Кременчук, Кривой Рог. Я не проезжал на машине, а буквально прополз. Если ранят, то вылечат, отремонтируют и опять в часть. Я форсировал Днепр около Кременчука — это страшные картины. Мои солдаты в основном были из Средней Азии, потому что командир полка полковник Вазахов новобранцев оттуда отправлял ко мне, так как я знал их язык и понимал. Мои солдаты все были очень хорошие, послушные и исполнительные; все хотят жить, но солдаты должны исполнять приказы и ликвидировать очаг фашизма.

В 19 лет я был награжден уже несколькими орденами. Например, этот («Отечественная война» — прим.ред) я получил за то, что солдаты выполняли мои приказы аккуратно. После освобождения населенного пункта представляешь к награде человек 4-5, поэтому я ободрял солдат: «Все получите награды и все будете жить. Давайте выполнять приказы аккуратно, внимание ваше должно быть обращено на все 360 градусов. Если вы противника не убьете, то он вас убьет обязательно». За все мои заслуги меня от командира взвода перевели в командира роты (214 Стрелковая дивизия 780 Стрелкового полка 32 Гвардейского корпуса в составе 53 армии 1 Украинского фронта). Затем перевели во 2 Украинский фронт, поэтому в сторону Берлина мы не попали, а направились в сторону Одессы.

После третьего ранения в 1944 году меня отправили в запас, считали меня инвалидом, а инвалидам нельзя было служить в армии.

Фото на превью: mil.ru

Записали Севара Дададжанова, Айгуль Ережепова

Комментарии
Гость
  10 мая 2017, 18:26
Спасибо огромное за мирное небо нашим ветеранам!
Гость
  09 мая 2017, 20:47
Спасибо тем, кто подарил нам чистое небо над головой. И всем, кто обеспечивает нам стабильность и безопасность.
Гость
  09 мая 2017, 16:51
Спосибо вам за мир!
Реклама